Вопросы квалификации


42. Убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя насилие, при этом не требуется, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них.Материалами дела установлено, что после совместного употребления спиртного Б. и С. в целях завладения имуществом проследовали к дому потерпевшей П.

Проникнув вопреки воле потерпевшей в дом, С. стал требовать от П. денежные средства и нанес ей удар кулаком в грудь.

Продолжая нападение, С. и Б. связали потерпевшей руки и потребовали денежные средства. При этом Б. стала искать ценное имущество и обнаружила денежные средства в сумме 5 тыс.

руб. Получив от потерпевшей отказ в передаче остальных денежных средств, С. совместно с Б., понимая, что потерпевшая узнала С.

и может сообщить о совершенном нападении в правоохранительные органы, договорились совершить ее убийство.Реализуя совместный преступный умысел, С. и Б., обмотав фрагментом ткани шею потерпевшей, стали тянуть концы ткани в противоположные стороны. В результате указанных действий потерпевшая потеряла сознание.

После этого С. растопил домовую печь и, убедившись, что дымоход перекрыт, закрыл окна и двери дома, обеспечив тем самым доступ окиси углерода в помещение для отравления и причинения смерти находившейся без сознания потерпевшей.

В результате умышленных совместных действий С.

и Б. потерпевшая получила химическую травму (отравление окисью углерода).

Причиной смерти П. явилась химическая травма в виде отравления угарным газом и закрытая травма груди.По приговору суда первой инстанции Б. осуждена по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ и пп. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ.Осужденная Б. в апелляционной жалобе просила приговор отменить, ссылаясь на то, что у нее отсутствовала предварительная договоренность с осужденным С.
в апелляционной жалобе просила приговор отменить, ссылаясь на то, что у нее отсутствовала предварительная договоренность с осужденным С.

на убийство потерпевшей. Также осужденная отметила, что действия, которые она совершила в отношении потерпевшей, не находились в причинной связи со смертью П.Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации оставила приговор без изменения по следующим основаниям.Выводы суда о виновности Б. в совершении преступлений основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах.Так, из показаний Б., которые даны ею в стадии предварительного расследования уголовного дела, усматривается, что она и С. были осведомлены о наличии у потерпевшей денег, пришли к ее дому с целью совершения кражи, разбили стекло в окне и проникли внутрь.

С. нанес потерпевшей удар рукой в грудь, от чего последняя упала. Они связали ее, а затем искали в доме деньги. Потерпевшая узнала С., по предложению которого, они совершали удушение П.Осужденный С.

подтвердил наличие предварительного сговора с Б. на хищение денежных средств потерпевшей, отметив также, что действия по лишению жизни потерпевшей совершались по его предложению, он также поджег дом потерпевшей, используя огнеопасную жидкость.Вопреки приведенным в апелляционных жалобах доводам Б.

являлась соучастником не только разбойного нападения на потерпевшую, но и ее убийства. Предварительный сговор на совершение указанных преступлений усматривается не только из первоначальных показаний осужденных, но также из установленных фактических обстоятельств содеянного, согласованных действий каждого, направленных на достижение единого преступного результата.Суд первой инстанции правильно указал, что убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшей, применяя к ней насилие.

Причем не обязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них.Таким образом, правовая оценка действий осужденной Б.

является правильной.Определение N 7-АПУ20-243. По смыслу закона получение должностным лицом незаконного вознаграждения за бездействие, связанное с неисполнением своих служебных обязанностей, следует квалифицировать как получение взятки вне зависимости от намерения лица выполнить обещанное.По приговору суда первой инстанции (с учетом определений судов апелляционной и кассационной инстанций) Б.

По смыслу закона получение должностным лицом незаконного вознаграждения за бездействие, связанное с неисполнением своих служебных обязанностей, следует квалифицировать как получение взятки вне зависимости от намерения лица выполнить обещанное.По приговору суда первой инстанции (с учетом определений судов апелляционной и кассационной инстанций) Б. осужден по п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ за получение должностным лицом взятки в крупном размере за незаконное бездействие.Адвокат в защиту интересов осужденного в кассационной жалобе оспаривал квалификацию его действий. Автор жалобы отмечал, что обещанное бездействие Б.

не было связано с исполнением им его должностных обязанностей, поскольку полномочия по регистрации юридических лиц осуществляла другая налоговая инспекция. В связи с этим в действиях осужденного усматриваются признаки мошенничества.Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации оставила приговор в части квалификации действий осужденного без изменения, указав следующее.Как следует из материалов дела, Б.

получил незаконное вознаграждение (взятку) за незаконное бездействие при осуществлении обязанностей должностного лица по осуществлению контроля достоверности информации, имеющей юридическое значение для принятия решения о регистрации юридических лиц.Доводы о том, что в полномочия Б. не входило принятие вышеуказанных решений, не свидетельствуют о том, что полученное им незаконное вознаграждение не было связано с его служебной деятельностью. При осуществлении своих должностных полномочий Б.

проверял информацию, которая имела правовое значение для принятия решения о регистрации юридического лица либо для отказа в такой регистрации.

Указанная информация передавалась в орган, принимающий решение (Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы), и в зависимости от ее содержания являлась основанием для положительного либо отрицательного решения по указанному вопросу.Обещав бездействовать при выполнении указанных обязанностей, то есть не передавать в регистрирующий орган информацию, которая бы противоречила интересам взяткодателя и могла повлечь отказ в регистрации юридических лиц (изменений в их учредительные документы), и получив за это денежное вознаграждение, Б. тем самым совершил должностное преступление, которое получило правильную юридическую оценку.Доводы защитника о том, что Б., обещая бездействовать за денежное вознаграждение, фактически этого не делал, не свидетельствуют о наличии по делу обстоятельств, имеющих правовое значение.По смыслу закона получение должностным лицом либо лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, ценностей за бездействие, которое входит в его служебные полномочия либо которым оно может способствовать в силу своего должностного положения, а равно за общее покровительство или попустительство по службе следует квалифицировать как получение взятки или коммерческий подкуп вне зависимости от намерения совершить указанное бездействие.Определение N 5-УДП20-70-К2

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ТРУДНОСТЕЙ, ВОЗНИКАЮЩИХ В СЛЕДСТВЕННОЙ И СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ ПРИ КВАЛИФИКАЦИИ ХУЛИГАНСТВА Текст научной статьи по специальности «Право»

ПРОБЛЕМЫ РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В.Е.

БАТЮКОВА, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного права Московского университета МВД России ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ТРУДНОСТЕЙ, ВОЗНИКАЮЩИХ В СЛЕДСТВЕННОЙ И СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ ПРИ КВАЛИФИКАЦИИ ХУЛИГАНСТВА Объективные и субъективные признаки хулиганства нередко имеют общие черты с признаками других составов преступлений. В связи с этим большую практическую значимость для правоприменителей представляет установление четких границ, позволяющих отличить состав хулиганства от составов смежных преступлений. Ошибки в квалификации хулиганства, которые, в основном допускаются на начальной стадии производства по уголовному делу, существенным образом искажают статистику преступности, которая, в основном, зависит от первоначальной регистрации преступлений, осуществляемой по первоначальной квалификации действий виновного.

Это, в свою очередь создает неполную картину структуры и динамики преступности.

Ключевые слова: хулиганство, уголовное право, преступление, признаки хулиганства, преступность, уголовное дело, преступное посягательство.

V.E. BATYUKOVA, candidate of legal sciences, associate professor, associate professor of the chair of criminal law of Moscow University of the MIA of Russia GENERAL CHARACTERISTIC OF THE DIFFICULTIES ARISING IN INVESTIGATIVE AND JURISPRUDENCE AT QUALIFICATION OF HOOLIGANISM Objective and subjective signs of hooliganism quite often have common features with signs of other structures of crimes. In this regard the big practical importance for pravopri-menitel is represented by establishment of the clear boundary, allowing to distinguish hooliganism structure from structures of adjacent crimes.

Mistakes in qualification of hooliganism which, are generally allowed at an initial stage of production on criminal case, essentially distort statistics of crime which, generally depends on the initial registration of crimes which is carried out on initial qualification of actions of the guilty. It, in turn creates an incomplete picture of structure and dynamics of crime.

It, in turn creates an incomplete picture of structure and dynamics of crime.

Keywords: hooliganism, criminal law, crime, hooliganism signs, crime, criminal case, criminal encroachment.

Еще в 1992 г. Пленум Верховного суда РФ в своем Постановлении указал, что при квалификации хулиганства нередко допускаются ошибки, которые в значительной мере связаны с трудностями в отграничении хулиганства от других преступле-ний.1 Нам представляется, что с учетом изменений, внесенных в ст.

213 УК РФ, исследование этого вопроса не только не потеряло своей значимости, но и приобрело еще большую актуальность. Это подтверждается еще и тем, что более 90 % опрошенных нами практических работников испытывают определенные трудности при отграничении хулиганства от других преступлений.

В.Н. Кудрявцев указывает, что одним из общих принципов разграничения преступлений является построение иерархической системы отличительных признаков: от более общих — к более частным, от высшего ранга — к низшему.

Он пишет, что вначале необходимо разделить всю имеющуюся совокупность составов на несколько групп по характерному для них наиболее общему признаку. Затем каждую группу следует поделить на более мелкие по различным основаниям.

Этот процесс необходимо производить до тех пор, пока не останется два смежных состава, различающихся между собой минимальным числом признаков низшего ранга.2 Из iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис . 1 См.: абз. 5 Преамбулы Постановления Пленума Верховного суда РФ от 24 декабря 1991 г.

№ 5 «О судебной практике по делам о хулиганстве». 2 См.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. — М.: Юристъ, 2001. — С. 129.

положений работы В.Н. Кудрявцева следует, что общая программа, в соответствии с которой следует проводить отграничение одних преступлений от других, складывается из решения частных вопросов, связанных с установлением отличительных признаков отдельных элементов преступления — объекта, объективной стороны, субъекта и субъективной стороны.

Этой же точки зрения придерживается и Б.А.

Куринов.3 По мнению Ю.А. Красикова, хулиганство следует отграничивать от других преступлений, основываясь прежде всего на различиях объективной стороны и субъективных признаков преступного посягатель-ства.4 Эта позиция находила свое отражение в Постановлении Пленума Верховного суда РФ «О судебной практике по делам о хулиганстве» 1992 г., в котором указывалось, что судам следует отграничивать хулиганство от других преступлений в зависимости от содержания и направленности умысла виновного, мотивов, целей и обстоятельств совершенных им действий.5 В ныне действующем Постановлении Пленума Верховного суда РФ «О судебной практике по делам о хулиганстве и 3 См.: Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. — М., 1984. — С. 60—117. 4 См.: Красиков Ю.А.

Хулиганство. Его сущность, причины и профилактика. — Саратов, 1966. — С. 211—217.

5 См.: п. 15 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 24 декабря 1991 г. № 5 «О судебной практике по делам о хулиганстве». иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений», принятом в 2007 г., дано, по сути, аналогичное разъяснение.

Вместе с этим, по нашему мнению, в целях отграничения хулиганства от других преступлений нельзя не учитывать и объект хулиганских действий. Давая общую характеристику конкретных трудностей, возникающих в следственной и судебной практике при квалификации хулиганства, следует отметить, что основной проблемой сами правоприменители (80% опрошенных) считают постоянно меняющуюся редакцию состава ст. 213 УК РФ. В результате изменений, происходящих с уголовно-правовой нормой не успевает сложиться устоявшаяся следственная и судебная практика ее применения, что обусловливает частые следственные ошибки в квалификации преступных действий, которые, хотя и в зачастую исправляются судами первой или второй инстанции, все же существенно затрудняют процедуру уголовного судопроизводства6.

Необходимо также отметить, что ошибки в квалификации хулиганства, которые, в основном допускаются на начальной стадии производства по уголовному делу, существенным образом искажают статистику преступности, которая, в основном, зависит от первоначальной регистрации преступлений, осуществляемой по пер- 6 См.: Рагулин А.В.

Ответственность за групповое хулиганство по современному российскому уголовному законодательству // Право и политика. — 2004. — № 10. -С. 47-52. воначальной квалификации действий виновного.

Это, в свою очередь создает неполную картину структуры и динамики преступности.7 Если говорить о трудностях, непосредственно связанных с содержанием состава ст. 213 УК РФ, то следует отметить отсутствие единообразия в применении ст.

213 УК РФ, обусловленное структурой соответствующей уголовно-правовой нормы, а также существование определенных проблем при отграничении хулиганства от других преступлений в силу наличия в УК РФ значительного количества составов преступлений, содержащих в себе указание на хулиганские побуждения как на мотив совершения соответствующих действий.

Так, о хулиганских побуждениях, среди преступлений против личности упоминается в следующих составах «убийство» (ст. 105 УК РФ), «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью» (ст. 111 УК РФ),

«умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью»

(ст.

112 УК РФ), «умышленное причинение легкого вреда здоровью» (ст. 115 УК РФ), «побои» (ст. 116 УК РФ), «умышленное уничтожение или повреждение имущества» (ст. 167 УК РФ), «приведение в негодность объектов жизнеобеспечения» (ст.

215.2 УК РФ), «жестокое обращение с животными» (ст.

245 УК РФ). В то же время, не имеется законодательного определения понятия «ху- 7 Смирнова Е.Г. Хулиганство: Уголовно-правовые и криминологические аспекты: Автореф.

дис. . канд. юрид. наук. -Краснодар, 2005.

— С. 1-6. лиганские побуждения», что создает проблемы в квалификации не только хулиганских действий, но и иных, вышеперечисленных составов.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис . Наряду с этим, существует и значительное количество так называемых «смежных составов» преступлений, к которым необходимо отнести такие составы как «угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью» (ст.

119 УК РФ) «грабеж» (ст. 161 УК РФ), «разбой» (ст. 162 УК РФ), «массовые беспорядки» (ст. 212 УК РФ), «вандализм» (ст. 214 УК РФ), «надругательство над телами умерших и местами их захоронения» (ст. 244 УК РФ), «возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства» (ст. 282 УК РФ). Кроме того, у многих правоприменителей, вызывает определенные сомнения положение п.

282 УК РФ). Кроме того, у многих правоприменителей, вызывает определенные сомнения положение п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ о том, что хулиганство может совершаться по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Деяния, совершаемые по таким мотивам, замечает 72 % опрошенных, — это уже преступления против основ конституционного строя и безопасности государства. По каким именно признакам отграничивать хулиганство без применения оружия и преступление, предусмотренное ст. 282 УК РФ сразу ответить не смогли 81 % опрошенных нами практикующих юристов.

Кроме того, 91 % опрошенных указывает на то, что введение в ст. 213 УК РФ пункта «б» породила практически сложно разрешимые проблемы в отграничении данного преступления от административно-наказуемого мелкого хулиганства. Таким образом, основные трудности, имеющиеся в следственной и судебной практике при квалификации хулиганства и преступлений, совершаемых из хулиганских побуждений состоят в проблемах квалификации соответствующих составов преступлений и разграничении хулиганства и иных преступлений, совершаемых из хулиганских побуждений, а также отграничении хулиганства и иных преступлений, совершаемых из хулиганских побуждений, от смежных составов, и от административно-наказуемого мелкого хулиганства.

К причинам этих трудностей следует отнести: -постоянно меняющуюся редакцию состава ст. 213 УК РФ; -отсутствие единообразия в применении ст.

213 УК РФ; -существование проблем при отграничении хулиганства от других преступлений в силу наличия в УК РФ значительного числа составов преступлений, содержащих в себе указание на хулиганские побуждения как на мотивы совершения соответствующих действий. В связи с вышеизложенным представляется необходимым рассмотреть в настоящей работе вопросы, связанные с квалификацией и разграничением хулиганства и иных преступлений, совершаемых из хулиганских побуждений, а также отграничение хулиганства и иных преступлений, совершаемых из хулиганских побуждений, от смежных со- ставов, а также от административно-наказуемого мелкого хулиганства. В ныне действующем Постановлении Пленума Верховного суда РФ

«О судебной практике по делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений»

, отмечается, что судам следует отграничивать хулиганство, ответственность за которое предусмотрена статьей 213 УК РФ, от других преступлений, в том числе совершенных лицом из хулиганских побуждений, в зависимости от содержания и направленности его умысла, мотива, цели и обстоятельств совершенных им действий.

Там же отмечается, что под уголовно наказуемыми деяниями, совершенными из хулиганских побуждений, следует понимать умышленные действия, направленные против личности человека или его имущества, которые совершены без какого-либо повода или с использованием незначительного повода. При этом для правильного установления указанных побуждений в случае совершения виновным насильственных действий в ходе ссоры либо драки судам необходимо выяснять, кто явился их инициатором, не был ли конфликт спровоцирован для использования его в качестве повода к совершению противоправных действий.

Если зачинщиком ссоры или драки явился потерпевший, а равно в случае, когда поводом к конфликту послужило его противоправное поведение, лицо не подлежит ответственности за совершение в отношении такого потерпевшего преступления из ху- лиганских побуждений.

Также отмечается, что с учетом того, что субъективная сторона хулиганства характеризуется прямым умыслом, оскорбления, побои, причинение вреда здоровью человека различной степени тяжести, совершенные в семье, в отношении родственников, знакомых лиц и вызванные личными неприязненными отношениями, неправильными действиями потерпевших и т. п., при отсутствии признаков преступления, предусмотренного частью 1 статьи 213 УК РФ, должны квалифицироваться по статьям Особенной части Уголовного кодекса РФ, предусматривающим ответственность за преступления против личности. Вышеприведенные рекомендации Пленума ВС РФ, несомненно, обладают высоким уровнем научно-практической значимости, однако они не дают ответов на все вопросы, возникающие в процессе квалификации хулиганства, и преступлений, совершаемых из хулиганских побуждений, в первую очередь на проблемные вопросы отграничения хулиганства от иных преступлений, совершенных из хулиганских побуждений и других, смежных составов преступлений.

Представляется, что особенности отражения признаков хулиганства в составах преступлений против личности следует рассмотреть на примере отграничения убийства из хулиганских побуждений от иных видов убийства, поскольку по этим вопросам имеется обширная судебная практика, содержащая наглядные примеры, а также большое ко- личество научных работ. При разграничении хулиганства и преступлений против жизни и здоровья, совершаемых из хулиганских побуждений, прежде всего следует остановиться на объективной стороне этих преступлений. Как следует из положений ст. 213 УК РФ, хулиганские действия всегда предполагают грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу.

Причинение вреда личности, которое проявляется в психическом насилии, при хулиганских действиях, как мы уже установили, является формой выражения объективной стороны данного преступления. В ходе совершения преступлений против личности к потерпевшему применяется, прежде всего, физическое насилие.

В отличие от состава преступления, предусмотренного ст. 213 УК РФ, преступления против жизни и здоровья, как правило, не сопровождаются грубым нарушением общественного порядка.

Напротив, преступники стараются скрыть такие посягательства на длительный промежуток времени. Следовательно, посягательства, квалифицируемые как преступления против личности имеют ярко выраженную направленность на фактическое причинение вреда именно жизни и здоровью человека, которое при этом, виновный нередко стремится сохранить в тайне от окружающих, в частности, путем минимизирования числа возможных свидетелей.

iНе можете найти то, что вам нужно?

Попробуйте сервис . В большинстве судебных решений, принятых до внесения изменений в ст. 213 УК РФ, излагается точ- ка зрения, в соответствии с которой хулиганские действия, продолжением которых явилось убийство потерпевшего, дополнительной квалификации по ст.

213 УК РФ не требуют.8 Нам представляется, что в случае, когда убийство сопровождалось действиями, входящими в состав хулиганства, все же требуется дополнительная квалификация по ст. 213 УК РФ, поскольку такого действия, как применение насилия, в действующей ныне редакции состава ст. 213 УК РФ не содержится. В обоснование правильности данной позиции следует отметить положение работы В.Н.

213 УК РФ не содержится. В обоснование правильности данной позиции следует отметить положение работы В.Н. Кудрявцева о том, что в случае, когда наступившие последствия входят в комплекс, предусмотренный одной уголовно-правовой нормой, имеет место единичное преступление.9 Но поскольку в форму выражения объективной стороны деяния не входит действие, влекущее какие-либо последствия, нельзя говорить об их предусмотренности уголовно-правовой нормой. Поскольку формы выражения деяния у хулиганства и убийства различны, высказанную точку зрения следует признать обоснованной.

В случае отсутствия при убийстве действий, грубо нарушающих общественный порядок и выражающих явное неуважение к обществу, совершенных с применением оружия или предметов, используемых в 8 См.: Бюллетень Верховного суда РФ. — 2002. — № 9. 9 Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений.

— М.: Юристъ, 2001. — С. 249.

качестве оружия, либо этих же действий, но совершенных по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, убийство не должно быть квалифицировано по совокупности со ст. 213 УК РФ, и должна применяться норма, устанавливающая уголовную ответственность за соответствующее преступление против личности.

Наряду с объективными признаками важную роль в отграничении хулиганства от преступлений, посягающих на жизнь и здоровье человека, играет их субъективная сторона.

В статьях 105, 111, 112, 115 и 116 УК РФ, предусматривающих ответственность за преступления против жизни и здоровья, хулиганские побуждения признаны квалифицирующим признаком. Если в основе действий, посягающих на жизнь или здоровье человека, лежат не хулиганские побуждения, а личные неприязненные отношения, месть, ревность и прочие низменные мотивы, содеянное не может быть признано совершенным из хулиганских побуждений.

Убийством, совершенным из хулиганских побуждений, в соответствии с Постановлением Пленума Верховного суда РФ, рекомендовано признавать убийство, «.

совершенное на почве явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием про- тивопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение (например, умышленное причинение смерти без видимого повода или с использованием незначительного повода как предлога для убийства)».10 Однако, несмотря на наличие ориентира для отграничения убийства по хулиганскому мотиву от убийства, совершенного по иным мотивам, практикующие юристы испытывают определенные сложности.

Например, у многих практических работников существует предубеждение, что действия, совершенные из хулиганских побуждений, представляют собой беспричинные действия в тех ситуациях, когда отсутствует очевидный для всех повод к совершению преступления. Эта точка зрения нам представляется неверной.

Как раз незначительный повод и используется виновным для того, чтобы проявить свое явное неуважение к обществу. Своим поведением лицо демонстрирует пренебрежительное отношение к нормам морали, правилам общежития и стремится противопоставить свое поведение общепринятому поведению окружающих его лиц. Также следует указать и на то обстоятельство, что в случае совершения убийства по мотивам политической, идеологической, расовой, наци- 10 См.: Постановление Пленума Верховного суда РФ от 27 января 1999 г.

«О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК)» // Сборник постановлений Пленума Верховного суда Российской Федерации.

— М.: Спарк, 1999. — С. 532—539.

ональной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, и при отсутствии грубого нарушения общественного порядка и явного неуважения к обществу, деяние подлежит уголовно-правовой оценке только на основании положений ст. 105 УК РФ. Вместе с этим необходимо подчеркнуть, что введение п. «б» в ч.1 ст. 213 УК РФ встретило вполне обоснованную критику со стороны известных ученых-юристов, а законодательная конструкция этого состава преступления подверглась резкой критике учеными, как противоречащая правилам конструирования Особенной части УК РФ.11 Верховный Суд РФ последовательно придерживается позиции о невозможности квалификации преступления одновременно по нескольким мотивам.

Так, в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийствах» дано четкое разъяснение, что убийство потерпевшего, совершенное, например из корыстных или из хулиганских побуждений, не может одновременно квалифицироваться по различным пунктам ч. 2 ст. 105 УК РФ. Поэтому двойная мотивация дей- iНе можете найти то, что вам нужно?

Попробуйте сервис . 11 См.: Волженкин Б. Хулиганство // Уголовное право.

2007. № 5. — С. 21; Иванов Н.Г., Косырев И.И. Современный метаморфоз уголовно-наказуемого хулиганства // Российская юстиция. 2008. № 1. — С. 3740; Кибальник А.

Борьба с экстремизмом и противоречивость уголовной политики // Уголовное право. 2008. № 2. — С. 129-131. ствий, заложенная в положения п.

«б» ч.1 ст. 213 УК РФ, нарушает выработанные ранее правила квалификации преступлений при конкуренции мотивов.

В связи с этим следует отметить, что изменения, внесенные в ст.

213 УК РФ не должны менять сложившуюся практику квалификации убийств при наличии нескольких мотивов, а применение п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ следует рассматривать как исключение из приведенных выше правил квалификации.

Определенную сложность для правоприменителей представляют случаи разграничения ревности и хулиганских побуждений. Эта сложность объясняется тем, что ревность зачастую проявляется в действиях, которые по своей форме характерны и для хулиганских побуждений. Данное обстоятельство, конечно же, не должно рассматриваться как основание для квалификации содеянного как совершенного из хулиганских побуждений.

На этой позиции стоит и судебная практика. Так, Президиум Верховного суда РФ в своем постановлении по делу С.

подчеркнул, что умышленное убийство, совершенное из ревности, мести и других побуждений, вызванных личными неприязненными отношениями, независимо от места его совершения не должно квалифицироваться как совершенное из хулиганских побуж-дений.12 Из этого постановления также следует, что убийство, совершенное в общественном месте, не всегда является убийством, совершенным 12 См.: Бюллетень Верховного суда РФ. — 1999. — № 3. — С. 2-3. из хулиганских побуждений, и наоборот, убийство, совершенное не в общественном месте, может, при определенных обстоятельствах, быть признано совершенным из хулиганских побуждений. Так, справедливо было признано совершенным из хулиганских побуждений убийство ребенка по причине того, что он плакал и этим раздражал виновного.13 При разграничении ревности и хулиганских побуждений необходимо исходить из того, что природа возникновения этих двух мотивов различна.

Т.Н. Нуркаева указывает, что ревность, в отличие от хулиганского мотива, имеет конкретную направленность и обусловлена интимными отношениями между людьми, а ее возникновению предшествует определенный повод и основания.

Как мотив преступления ревность означает вызванный образом «третьего» страх потери объекта внимания, сопровождающийся мучительными переживаниями и страданиями.14 В основе хулиганских побуждений, напротив, лежит стремление показать пренебрежение к окружающим, к обществу,15 к личному достоинству человека, явно противопоставить 13 См.: Обзор законодательной и судебной практики ВС.

— 1985. — 4 кв. 14 См.: Нуркаева Т.Н. Личные (гражданские) права и свободы человека и их охрана уголовно-правовыми средствами: вопросы теории и практики.

— СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. — С. 123. 15 См. напр.: ГрудцынаЛ.Ю.

Идея граж- данского общества в творчестве М.М. Сперанского // Образование и право.

2011. № 3(19). С. 217-225. свое поведение требованиям общественного порядка, желание показать свою грубую силу, пьяную удаль, жестокость, поиздеваться над беззащитным, в вызывающей форме выразить протест против общественной дисциплины, бросить вызов общественной нравственности.16 Следует отметить, что зачастую у правоприменителей возникают сложности при отграничении убийства из хулиганских побуждений от убийства в драке или ссоре.

Под дракой принято понимать физическое столкновение людей, совершаемое по обоюдному волеизъявлению, выраженному словесно или в молчаливой форме, для решения возникшего конфликта.

Физическое столкновение охватывается понятием «драка» и в том случае, когда оно начато по инициативе одной из сторон при условии, что другая приняла вызов, вступила в нее для сведения личных счетов.17 А. Коробеев справедливо отмечает, что целью драки является нанесение побоев, а не причинение смерти обидчику (подобную цель могут преследовать дуэль или поединок). Поэтому если драка перерастает в убийство, правильнее будет именовать такое преступление «убийством на почве драки».

Хотя действия дерущихся нередко выглядят безмотивными, на самом деле среди 16 См.: Грудцына Л.Ю.

Свобода и гражданское общество // Образование и право.

2011. № 1(17). С. 22-30. 17 См.: Ткаченко В.И.

Квалификация преступлений против жизни и здоровья по советскому уголовному праву. — М., 1977. — С. 44. iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис . движущих факторов такого поведения чаще всего выделяются гнев, ненависть, трусость, зависть, злоба, отчаяние.18 Библиографический список: 1.

Волженкин Б. Хулиганство // Уголовное право. 2007. № 5. — С. 21; Иванов Н.Г., Косырев И.И. Современный метаморфоз уголовно-наказуемого хулиганства // Российская юстиция.

2008. № 1. -С. 37-40. 2. Грудцына Л.Ю. Идея гражданского общества в творчестве М.М. Сперанского // Образование и право.

2011. № 3(19). С. 217-225. 3. Грудцына Л.Ю. Свобода и гражданское общество // Образование и право. 2011. № 1(17). С. 22-30. 4. Кибальник А.

Борьба с экстремизмом и противоречивость уголовной политики // Уголовное право. 2008. № 2. — С. 129131. 5. Коробеев А. Простое убийство и сложности его квалификации // Уголовное право.

— 2001. — № 2. — С. 16. 6. Красиков Ю.А. Хулиганство. Его сущность, причины и профилактика.

— Саратов, 1966. — С. 211-217. 7. Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. — М.: Юристъ, 2001. — С. 129.

8. Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. — М., 1984. -С. 60-117. 9. Нуркаева Т.Н.

Личные (гражданские) права и свободы человека и их охрана уголовно-правовыми средствами: вопросы теории и практики.

— СПб.: Юридический центр Пресс, 2003.

— С. 123. 10. Рагулин А.В. Ответственность за групповое хулиганство по современному российскому уголовному законодательству // Право и политика. — 2004. — № 10. -С. 47-52. 11. Смирнова Е. Г.Хулиганство: Уголовно-правовые и криминологические аспекты: Автореф.

дис. . канд. юрид. наук. -Краснодар, 2005. — С. 1-6. 12. Ткаченко В.И. Квалификация преступлений против жизни и здоровья по советскому уголовному праву. — М., 1977. — С. 44. 18 См.: Коробеев А.

Простое убийство и сложности его квалификации // Уголовное право. — 2001. — № 2. — С. 16. iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис .

I.

Квалификация преступлений

1. Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей не влечет уголовной ответственности, если между действиями (бездействием) лица и наступившими последствиями отсутствует причинно-следственная связь.Установлено, что Б., работая воспитателем детского оздоровительно-образовательного лагеря, оставила на футбольном поле без должного присмотра восьмилетнего К., который схватился руками за горизонтальную перекладину футбольных ворот и стал раскачиваться. После кратковременного раскачивания произошло падение металлической конструкции футбольных ворот на малолетнего К., которому в результате ударного воздействия был причинен тяжкий вред здоровью, повлекший его смерть на месте происшествия.Действия Б.

квалифицированы судом по ч. 2 ст. 109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей.В кассационной жалобе осужденная Б.

просила приговор отменить и уголовное дело прекратить, поскольку между ее действиями и наступившими последствиями нет причинно-следственной связи. Ссылалась на то, что судом не установлено и в судебных решениях не указано, какие именно профессиональные обязанности ею нарушены, а причиной смерти К. явилось отсутствие надлежащей проверки спортивного сооружения (футбольных ворот), которые не отвечали требованиям техники безопасности.Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила приговор и все последующие судебные решения в отношении Б.

и уголовное дело прекратила в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в ее деянии состава преступления, признала за ней право на реабилитацию. Судебная коллегия мотивировала свое решение следующим.По смыслу ч.

2 ст. 109 УК РФ под ненадлежащим исполнением профессиональных обязанностей виновным понимается поведение лица, полностью или частично не соответствующее официальным требованиям или предписаниям, предъявляемым к лицу, в результате чего наступает смерть потерпевшего.

Обязательным условием для привлечения лица к уголовной ответственности является установление правовых предписаний, регламентирующих поведение лица в той или иной профессиональной сфере. Отсутствие соответствующей правовой нормы (правил поведения) свидетельствует и об отсутствии самого общественно опасного деяния, поскольку в таком случае нельзя установить отношение лица к тем или иным правовым предписаниям (профессиональным обязанностям).Кроме того, несовершение необходимого действия либо совершение запрещаемого действия должно быть обязательным условием наступившего последствия, т.е.

таким условием, устранение которого (или отсутствие которого) предупреждает последствие.Из материалов дела и акта судебно-медицинской экспертизы следует, что смерть потерпевшего К. наступила от черепно-мозговой травмы, полученной в результате падения на него металлической конструкции футбольных ворот.

Таким образом, причиной смерти потерпевшего стало падение на него футбольных ворот, которые не были надлежащим образом закреплены и не соответствовали техническим требованиям, предъявляемым к спортивным сооружениям.Однако в должностные обязанности воспитателя лагеря Б., как это следует из документов, регламентирующих ее деятельность, не входила обязанность по проверке технического состояния спортивных сооружений.Судом установлено, что в нарушение требований приказа Комитета по физической культуре РФ от 1 апреля 1993 г.

N 44

«Об обеспечении безопасности и профилактики травматизма при занятиях физкультурой и спортом»

, Государственных стандартов РФ ГОСТ Р 52025-2003 и ГОСТ Р 52024-2003 были допущены в эксплуатацию несертифицированные футбольные ворота, не отвечающие требованиям техники безопасности.Более того, из материалов дела следует, что техническое состояние ворот, упавших на потерпевшего, а также иных спортивных сооружений, имеющихся на территории оздоровительного учреждения, не проверялось ни комиссией по приемке организации отдыха детей и их оздоровления, ни директором лагеря, ни физруком, в должностной инструкции которого содержится обязанность осуществлять контроль за состоянием и эксплуатацией имеющихся спортивных сооружений.Тем самым, судом установлен факт допуска в эксплуатацию несертифицированных футбольных ворот, не отвечающих требованиям безопасности, о чем осужденной не было известно.

В приговоре не приведены правовые предписания, обязывающие Б. проверять техническое состояние спортивных сооружений, осуществлять их эксплуатацию. При этом осужденная не предвидела возможности наступления смерти потерпевшего от своих действий (бездействия) и по обстоятельствам дела не могла предвидеть наступления тяжких последствий в результате падения незакрепленной надлежащим образом конструкции футбольных ворот.При таких данных, допущенные Б.

нарушения не являются уголовно наказуемыми, поскольку не содержат одного из признаков объективной стороны состава преступления, предусмотренного ч.

2 ст. 109 УК РФ, каковым является причинно-следственная связь между действиями (бездействием) и наступившими последствиями.Определение N 13-УД15-12. Действия лица образуют состав преступления, предусмотренного п.

«г» ч. 2 ст. 161 УК РФ (грабеж), лишь в том случае, если во время открытого хищения чужого имущества насилие, не опасное для жизни и здоровья, применяется с целью завладения имуществом потерпевшего или для удержания похищенного.Т. признан виновным в открытом хищении шапки Х., совершенном с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья потерпевшего, и осужден по пп.

«в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ.В кассационной жалобе осужденный оспаривал квалификацию его действий в отношении потерпевшего Х., поскольку, квалифицируя его действия как грабеж с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья, суд вместе с тем указал в приговоре, что удары потерпевшему он нанес на почве личных неприязненных отношений.Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ изменила приговор в связи с неправильным применением уголовного закона, указав следующее.Согласно уголовному закону квалификации по п.

«г» ч. 2 ст. 161 УК РФ подлежит такое открытое хищение чужого имущества, в ходе которого насилие, не опасное для жизни и здоровья, применяется с целью завладения имуществом потерпевшего или для удержания похищенного.Между тем установленные судом фактические обстоятельства дела указывают на то, что насилие в отношении потерпевшего Х. со стороны осужденного применялось на почве личных неприязненных отношений.

Каких-либо данных, свидетельствующих о применении осужденным насилия с целью завладения имуществом потерпевшего либо удержания похищенного, в судебном заседании не установлено и в приговоре не приведено.Из имеющихся в деле доказательств следует, что, когда потерпевший после конфликта с осужденным и нанесением обоюдных ударов зашел в помещение магазина, забыв подобрать слетевшую с головы шапку, осужденный тайно похитил ее.Таким образом, вывод суда о том, что насилие к потерпевшему Х. осужденным применено с целью завладения его имуществом, противоречит установленным судом обстоятельствам, при которых было совершено преступление.С учетом изложенного Судебная коллегия изменила приговор и переквалифицировала действия Т. с пп. «в», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ на ч.

1 ст. 158 УК РФ (хищение шапки у Х.) и ст. 116 УК РФ (в ред. Федерального закона от 13 июня 1996 г.

N 63-ФЗ).Уголовное дело по ст.