Закаие суммы взятки сидят сотрудники мвд в тюрьме

Из жизни б/с


Журнал «Огонёк» от 30.03.2008, стр. 7 8 месяцев в камерах московских следственных изоляторов для бывших сотрудников (б/с) провел автор этого документального очерка. Нравы тех, кто сидит, и тех, кто их охраняет, мы плохо знаем.

Но можем быть уверены: арестом коррупция не заканчивается, она лишь приобретает другие унизительные формы Олег МОСКВИН Прелести российского уголовного правоприменения мне случилось познать изнутри. И не в каком-то там фигуральном смысле, а в самом буквальном—8 месяцев я просидел за решеткой в московских следственных изоляторах. Сейчас я на воле, но уголовное дело пока не закончено, и публично обвинять кого-либо я пока не имею права.

Вкратце моя история такова: в 2007 году милиционеры одного из московских ОВД с целью вымогательства взятки попытались сшить против меня дело о распространении экстази.

Сошлось вместе: и наркотики, и коррупция. Так я попал в «зазаборье».В окружавшей меня среде арестованных таможенников, следователей, пожарных инспекторов, милиционеров, спецназовцев, налоговиков и разномастных штатских чиновников из уст в уста с надрывными стонами передается легенда о том, что якобы Сам начинает каждое утро вопросом: «Сколько коррупционеров посажено?» В камерах нынче стоят телевизоры, и поэтому все коррупционеры (впрочем, не только посаженные, но и еще пока занятые на посадке других) 8 февраля слушали исторический доклад о перспективах развития до 2020 года не просто, а с ужасом.

Это они-то удивлялись, что даже к пожарным и гинекологам без взятки нельзя.

Один мой сокамерник, как раз инспектор одного из пожарных управлений Москвы, за 500 долларов взятки осужденный к 2 годам лишения свободы в колонии общего режима, захлебнулся в обиде от уравнивания его, целого подполковника, срам сказать, с кем.Стон коррупционеров после доклада приобрел торжественно-горделивые ноты:

«Нам теперь никогда не доказать своей невиновности, мы политические!»

Подполковник-пожарный, как почти все осужденные, считает себя невиновным, пишет жалобы, ссылается на процессуальные нарушения, от любого жизненного разговора кладет мостки к наболевшему.На процессе судья попросила его прокомментировать видеозапись вручения денег.Взяткодатель: «А деньги?» Взяткополучатель, протягивая раскрытый ежедневник: «Кладите сюда».

«Там не видно, что он кладет именно деньги,—сказал подполковник (вероятно, с такой же непередаваемой горечью, с какой он вот уже 5 месяцев ежедневно изливает душу сокамерникам).—И вообще, я тогда не понял вопроса, вместо «А деньги?»

мне послышалось: «А дети?» Что я в таком случае велел положить в ежедневник? В соответствии со статьей 51 Конституции отказываюсь отвечать на данный вопрос!» Такая стратегия защиты.Несмотря на то что посадка взяточников идет как по накатанной, официальная статистика тут мало что прояснит.

Посаженных сотрудников всяких МВД, ФСБ, ФСКН и т д. не существует—к моменту вынесения приговора все они уже «временно не работающие». И ошибается тот, кто думает, что рука руку моет.

Просто отряд не заметил потери бойца. Такие уж принципы: коррупционеры, они как бы есть, но отдельно от органов—гнилостные образования на социально полезных и в целом здоровых институциях.Совсем другие представления в уголовной среде.

Там считается, что бывших ментов не бывает. Поэтому бывших сотрудников (б/с) всякого рода органов власти в целях безопасности содержат отдельно от общего контингента. Когда-то я тоже служил в милиции.

Несмотря на то что дело было в Эстонии, и с тех пор минуло 20 лет, за давностью мне ничего не забылось. Посидев в общей камере и устав от непрерывных героиновых оргий, я признался, что бывший, и перешел на б/с.В московских СИЗО № 3 и 5, где мне довелось посидеть (термин, кстати, неверный—в тюрьмах большей частью лежат), постоянно высвобождаются все новые камеры для посадки б/с. В пятом изоляторе, например, их уже восемь.

Каждая в среднем рассчитана на 10 человек. Помимо все время нарастающей потребности в шконко-местах большое количество камер необходимо для обеспечения изоляции бывших коллег друг от друга—садятся нередко целыми отделами, во главе с руководством. Как сидят бывшие? Да так же, как остальные.

Разве что камеры не так переполнены.

Максимум на 5 человек больше, чем количество спальных мест. И с харчами вольготнее, холодильник всегда забит. Но это не из-за привилегий—среди б/с нет асоциалов, которым никто не несет передачи.

Впрочем, что такое еда! Я, допустим, к салу, сыру и копченой колбасе теперь отношусь не как обычные граждане. Эти продукты после 8-месячного ежедневного употребления вызывают во мне отвращение.Самое для меня важное отличие б/с-ной камеры от «черной» состоит в разнице коэффициентов умственного развития.

Конечно, есть и в общей массе жемчужины, а среди б/с хватает омоновцев, но все же, где еще в тюрьме можно услышать такой диалог.Обвиняемый в рейдерстве прокурорский, под следствием больше 2 лет, розовощекий здоровяк (доверительно, но так, чтоб слышали все): «По Москве ходят слухи, что время Лужкова проходит».Генерал, обвиняемый в расхищении средств (старый, любит играть простака, с судебных заседаний умудряется приезжать крепко под мухой): «Ну что вы, у Юры хорошая команда, нет ни одной гниды».Прокурорский (загадочно): «Иногда команда может проиграть целиком».Генерал: «Что вы говорите! И такое тоже случается?» Интересный феномен: неписаные тюремные законы и понятия б/с соблюдают ревностнее воров, такое впечатление, что милиционеры с удовольствием играют в тюрьму. Особая фишка—прием в камеру новенького.

Перед ним разыгрывают, будто бы это «черная» камера, рисуют себе ручкой «татуировки», выспрашивают статью, кем был до посадки, рычат угрозы за ментовское прошлое. Заезжает в камеру как-то бывший полковник из Следственного комитета, работавший после в администрации президента.

«Как звать?» Отвечает: «Евгений… Васильевич».—«Где работал?» Там-то и там-то.

«А ты знаешь, Евгений… Васильевич, что в тюрьме с такими, как ты, делают?»—«Я п-п-пошутил…» Хорошо хоть так. Один молодой опер начал вопить: «Конвой! Конво-о-ой!!!»С алкоголем, наркотиками и мобильными телефонами тоже как у других. Зависит от умения найти «ноги», договориться. «Ногами» зовут сотрудников, проносящих запрещенные предметы.
«Ногами» зовут сотрудников, проносящих запрещенные предметы.

Пронос сумки с продуктовыми «запретами», включая алкоголь, стоит обычно 5 тысяч рублей.

Пронос хорошего телефона—столько же, плохонький можно купить и в изоляторе за 3 тысячи.

«Ногами», как правило, выступают не надзиратели (их шмонают не реже заключенных), а средний начальствующий состав. Чаще всего тюремные опера, им сподручнее, поскольку именно на них возложены контрольные функции.Пронос телефонов—это процветающий бизнес. В каждом СИЗО количество камер исчисляется сотнями.

Почти в любой как минимум один телефон.

Шмоны производятся непрерывно, как на плановой основе, так и по оперским наводкам. Шмонают с применением продвинутых металлодетекторов, не реагирующих на черный металл. Спрятать телефон практически невозможно, результативность обыска зависит только от силы желания обыскивающих.

Нет в камере мест, не известных им—потолки, полы, стены, вентиляционные шахты, канализация, тазик с замоченным бельем, сыпучие продукты—за свою карьеру все это они перевидали не раз. На обыск заходят сотрудника три, выводят в специальный отстойник всех заключенных, кроме смотрящего (да-да, эта «должность» даже прописана в вывешенных на стене приемного пункта правилах поведения, я видел оторопь прочитавших от скуки эти правила блатных сидельцев, прибывших в московское СИЗО № 3 на кассацию из тех регионов, где наказывают даже за сидение на корточках—поддержание воровской традиции). Затем переворачивают камеру вверх дном.

Изъятие происходит почти всегда без оформления. Найденные телефоны, попросту говоря, воруют, причем в тайне друг от друга. Кто нашел, тот и сунул в карман.

Если протокол и составляется, то в него вписывают разную мелочовку: изъятый бытовой мусор, куски проводов, какие-нибудь заточенные пластины из мягкого металла (ложка) и т п.

Смотрящий может тут же договориться о выкупе телефонов назад (блок-два хороших сигарет, пин-коды карточек экспресс-оплаты мобильной связи, наличные деньги—тоже, разумеется, запрещенные).

Успешность возврата зависит от того, насколько члены шмонной команды доверяют друг другу.

Часто не доверяют и предпочитают не рисковать. Изъятые телефоны уходят в неизвестном направлении, если их и продают внутри изолятора, то другим заключенным.Опер-благодетель, занесший в камеру телефон, через 2—3 недели наводит туда шмон, а еще через неделю, «войдя в положение», снова заносит.

Неиссякаемый источник прибыли. Впрочем, некоторые опера идут по другому пути.

За пару-тройку тысяч рублей ежемесячной взятки берут камеру на «абонемент» и забирают телефоны перед шмонами к себе на хранение. Впрочем, деловой почерк у всех разный.

К примеру, опер четвертого этажа СИЗО № 5, насколько известно, на мелочи себя не разменивает. К наличию телефонов в камерах относится спокойно, смотрящие при необходимости звонят ему.

Маленьких денег он не берет. Другое дело большие. Один мой сокамерник (бывший майор спецназа) пришел в камеру подавленным—опер запросил за несколько часов приватного свидания с женой 3 тысячи долларов.

Такую же сумму он требовал за неперевод в условия глухой изоляции—в спецкамеру на Матроску.В отделении, которое он курирует, как и в любой другой тюрьме, имеются «коммерческие» камеры, где сидят люди с деньгами. Первые дни я находился в изоляторе на Пресне, там с меня, например, опер третьего отделения взял тысячу долларов за «добровольно-принудительный» переход в такую камеру. Были вызовы в кабинет, подконтрольные переговоры по телефону с родственниками, назначение встреч с посредниками, многократные обещания кар за жалобу в УСБ (управление собственной безопасности).

Инструментарий у тюремных оперов незатейливый, но проверенный временем: скинхеду, допустим, угрожают переводом к грузинам, грузину—к скинхедам. Люди боятся. И платят. Словом, работает инструментик.Особенность коммерческой камеры состоит в том, что она не перенаселена, но, с другой стороны, там все стоит дороже: и занос телефонов, и продукты по «зеленой линии».

А самое неприятное—в любой момент «коммерсанта» могут перевести в общеуголовную, перенаселенную камеру, из которой тот будет прорываться обратно, не считаясь с вздуваемыми до небес тарифами.

Одного полковника-хозяйственника (не мент, но подведомственность МВД) несколько месяцев катали по воровским камерам, обратно в б/с-ную он вернулся другим человеком, седым и молчаливым.

Б/с в тюрьме—особая категория.

Эти камеры общая масса заключенных не считает «людскими», но и к разного рода «обиженкам» не причисляет, нет оснований. Говорят, что б/с по уркаганской иерархической лестнице не может подняться выше «стремящегося», это что-то вроде кандидата в «воры».Тонкий момент—участие б/с в формировании тюремного общака. Некоторые опера, пусть и бывшие, отношение к преступникам и в условиях заключения не поменяли:

«Я воров всю свою жизнь сажал и не собираюсь иметь с ними ничего общего!»

На «пятерке» (пятый изолятор) как-то обострился этот вопрос.

Смотрящий за б/с-ными камерами резонно ответил авторитетам: «Вы вдумайтесь!

Как могут МЕНТЫ поддерживать черный, воровской ход?» Сошлись на том, что б/с ограничатся подачей на «общее» чая, курева и продуктов—для грева «сирот».Технически всё выглядит так: сшитые из простыней кишки набиваются продуктами и перетягиваются от камеры к камере дорогами, протянутыми за окнами или проходящими через пробитые в стенах дыры. К каждой кишке прилагается «сопровод»—путевой лист, в котором уполномоченные лица, то есть дорожники, отмечают время прохождения.

Такая мера полезна для поиска заблудившихся грузов, поскольку в ночное время дороги оживают во всех направлениях и «кишки», бывает, сбиваются с маршрутов.Камеры в изоляторах располагаются по обе стороны длинных-предлинных коридоров. Дороги, как легко догадаться, обеспечивают грузодвижение только по одной или другой стороне здания.
Дороги, как легко догадаться, обеспечивают грузодвижение только по одной или другой стороне здания. Для того чтобы осуществить «перевал» через коридор, требуется помощь надзирателей.

Не в виде деятельного участия, а в виде проявления невнимательности.

То есть, конечно, ползущие вдоль внешних стен «кишки» тоже требуют к себе невнимательности персонала, но в темноте их «не заметить» гораздо легче, чем в освещенном коридоре.

Многие замки кормушек (дверных окошек для раздачи пищи) выведены из строя таким образом, что их при определенной сноровке не представляет труда открыть изнутри. Через коридор выстреливается нитка в противоположную кормушку—и вуаля!—в нескольких шагах от поста зафункционировал «перевал».

Получают ли надзиратели деньги за свою невнимательность? Конечно же нет! Они не смеют помешать таинству АУЕ.

Эту аббревиатуру зэки применяют иногда вместо спасибо, иногда в виде боевого клича.

Очень модно вводить эти три буквы в мобильник в качестве приветствия.

Воровские сокращения сплошь и рядом наивны и потому неожиданны и нерасшифровываемы. Скучная татуировка ТОМСК, например, указывает вовсе не на город прописки сидельца, а фиксирует романтический порыв в момент, предшествующий накалыванию: Ты Одна Моего Сердца Коснулась. Кто не справился с расшифровкой АУЕ, подсказываю: Арестантско-Уркаганское Единство.

Существуя в противовес официальным правилам и уставам, оно нередко их побеждает.Как-то ночью, месяц назад, я проснулся от сумасшедшего шума. Железные двери всех камер сотрясались от ударов ног заключенных. Грохот продолжался минут двадцать.

Казалось, еще немного, и тюрьма развалится. Потом по коридору разнеслось: «Тихо!

Лысый звонит!» Лысый, смотрящий от воров за всем централом, вызвал смотрящих камер на телефонную конференц-связь и дал отбой кипежу. Как мне утром рассказал в автозаке очевидец ночного происшествия, какой-то новенький коридорный дежурный, спавший себе в будке, вдруг отчего-то продрал глаза и увидел ползущую из камеры № 418 в камеру № 402 толстенную, как анаконда, кишку.

В крайнем возбуждении он выскочил, схватил подлюку и убежал.

Через некоторое время личный состав ночной смены стоял навытяжку перед кормушкой камеры № 402 и уговаривал сидящего там Лысого сменить гнев на милость. Кто-то из вертухаев-ветеранов, намекая на былые заслуги, позволяющие дружеское обращение прямо по имени, увещевал: «Боря! Ну ты же меня знаешь! Я давно тут служу!» Лысый утвердительно промолчал.

Ветеран нахмурился, всем своим видом выказывая озабоченность своевольной акцией распоясавшегося коллеги, и, интимно склонясь к кормушке, напомнил: «Я такого себе никогда не позволял». Лысый—тоном, за которым забрезжило бескровное разрешение ситуации,—приказал: «Давай сюда того, кто это сделал!» Привели упирающегося надзирателя.

Лысый: «Поставьте его напротив 418-й камеры! Восемнадцатая, этот?» Оказалось, что похож, но не он.

«Давай другого!» Другой был опознан, стоял красный и молчал. «Ты что наделал, глупыш?»—сказал Боря немного другими словами и принялся укорять провинившегося, указывая на нелегитимность изъятия идущего к смотрящему груза. Аргумент, если отбросить эмоциональные оценки, приводился единственный: «А если бы там были общаковые деньги и они бы пропали?» Ответ подсказал ветеран: «Да как бы ты вышел утром отсюда?

Аргумент, если отбросить эмоциональные оценки, приводился единственный:

«А если бы там были общаковые деньги и они бы пропали?»

Ответ подсказал ветеран: «Да как бы ты вышел утром отсюда?

Тебя б встретили за воротами пацаны!»Начальник изолятора № 5 Тихомиров носит звание подполковника, Лысый, вероятно, заслуживает не меньшего звания. Справедливости ради надо заметить, что следующие три дня камеры № 418 и 402 непрерывно шмонали, а Лысого этапировали в другой изолятор.Меня мои 8 месяцев в «зазаборье» привели к некоторым выводам.

Коррупцию не одолеть, пока одних коррупционеров сажают другие, а стерегут третьи. Во времена, когда я работал, на весь СССР приходилась только одна зона для б/с, в Нижнем Тагиле. А теперь в одной только РФ их не менее пяти— добавились Рязань, Нижний Новгород, Печора, Мордовия.

Плюс колонии-поселения. Страна покрывается сетью лагерей, а коррупция не исчезает. Да и как ей исчезнуть, если один из моих молодых сокамерников в позапрошлом году не поступил в Академию ФСБ и пошел учиться в Университет МВД. Сказал, что в Академии ФСБ с него требовали 5 тысяч долларов за поступление.

Может, и врет. Только зачем ему?Другой вывод—главный и парадоксальный. Правосудие у нас независимое, вдумчивое и справедливое. Обосновываю. С меня на протяжении всего производства по уголовному делу требовали взятки: опера, начальник уголовного розыска, следователь.

Нанятый поначалу адвокат постоянно намекал на свои великие связи.

Наконец, дело попало в Останкинский суд. Адвокат скис—по его сведениям, к моему судье подходов ни у кого нет, он неуправляемый и безбашенный.

Я с удовольствием распрощался с этим адвокатом и нанял другого, верившего в меня и готового вместе со мной сражаться до конца, причем исключительно на правовом поле, без всяких взяток и связей.

Результат вот он: меня, не прописанного в России подозрительного иностранца, выпустили из тюрьмы, не побоявшись, что я убегу. Я и не убегаю. Иллюстрация KOMISSAR Самое важное в канале Коммерсантъ в

Система коррупции в полиции: какие взятки и за что берут

14 июня 20201,5 тыс.

прочитали6 мин.2,8 тыс. просмотров публикацииУникальные посетители страницы1,5 тыс. прочитали до концаЭто 54% от открывших публикацию6 минут — среднее время чтенияБывший следователь – о том, как попасть в силовую структуру, сколько это стоит и на чем попадаются коррупционеры200 – 300 ТЫСЯЧ, ЧТОБЫ СТАТЬ УЧАСТКОВЫМ…Следователи, опера УЭБиПК, ОУР, помощники прокуроров… Они с первым проявлением коррупции сталкиваются еще на стадии трудоустройства.— По разным источникам, попасть в прокуратуру города среднего размера, типа Кирова или Набережных Челнов, может стоить от 500,000 до 1,5 млн ₽, – рассказывает бывший сотрудник МВД, а ныне юрист Ярослав Михайлов. – Я не затрагиваю столичные регионы.

К примеру, устроиться помощником прокурора в городе, а не быть отправленным в далекий район, стоит полтора миллиона! Судьей районного суда – несколько миллионов. Скажу больше, участковый – одна из самых неблагодарных профессий.

Даже если и приходят устраиваться парни, быстро сбегают.

Раньше туда чуть ли не по объявлению набирали, вечный недобор. После повышения зарплат в 2012-м ситуация изменилась, и часто приходится слышать, что люди заплатили 200 – 300 тысяч, чтобы стать участковым.…И ЗА 2 МЛН СТАТЬ ГЕНЕРАЛОМ Вообще, в таком деле фиксированной суммы не существует.

Бывает, так скажем, минимальная. Понятно, что вы не сможете зайти в отдел кадров и сказать:

«Здравствуйте, я хочу работать следователем, кому и сколько заплатить?»

.

Вы будете действовать через кого-то, а тот человек также может действовать через кого-то, ну и так далее. В итоге, если начальник следствия взял бы за трудоустройство миллион, то посредники могут увеличить эту сумму до двух, а то и больше.

Ведь никто не станет заниматься этим за бутылку коньяка. Каждое звено в цепочке накинет свои 300,000 – 500,000 ₽. — «И такие деньги платят?!» – спросите вы, – говорит Михайлов. – И я вам отвечу: да. Для кого-то это копейки, кто-то берет кредит, думая: «Подумаешь, отдам миллион и за год отобью всю сумму, как начну взятки брать!».

– И я вам отвечу: да. Для кого-то это копейки, кто-то берет кредит, думая:

«Подумаешь, отдам миллион и за год отобью всю сумму, как начну взятки брать!»

. Стоит ли оно того? Мне известен один случай: в одном из городов Татарстана сотруднику ГИБДД предложили генеральскую должность за два миллиона.

Деньги он отдал, но остался без должности. Жаловаться, естественно, не пошел, хотя тот, кому ушли деньги, был ему хорошо известен, просто занимал должность гораздо более высокую.ОДНОМУ ВЗЯТЬ ПОЧТИ НЕВОЗМОЖНО Как показывает практика, большинство сотрудников МВД, прокуратуры и судов взяток не берут и живут на зарплату!

Это в сериалах следователь – сильный и независимый человек, способный решить любой вопрос. В жизни он во многом зависит от прокурора и своего руководителя. Поэтому у следователя простора для маневров практически нет.

Все свои шаги он вынужден согласовывать с начальником, а тот – с прокурором.За что следователь может взять деньги:

  1. Чтобы отпустить под подписку или домашний арест. Вопрос о мере пресечения согласуется с руководителем и прокурором.

Теоретически можно пойти к руководителю и сказать: «Давайте не будем его арестовывать, он хороший, у него двое детей, бежать не собирается, в СИЗО и так мест мало». Начальник посмотрит на вас, как на идиота, и скажет арестовывать.

  1. Чтобы привлечь не в качестве подозреваемого, а оставить свидетелем. Такие вопросы также решаются на уровне руководитель – прокурор. Следователь может только подсказать, какие показания лучше дать, однако то же самое может сделать и адвокат. Еще во власти следователя допросить свидетелей так, чтобы виновный стал невиновным. Но фишка в том, что свидетелей практически всегда обеспечивают оперативники. Теперь представьте, оперативник приводит человека, который рассказал ему, что видел, как Иванов насиловал Петрову. А следователь допросил его так, что Петрова изнасиловала себя сама. Разумеется, об этом узнает оперативник и вполне может доложить руководству: мол, что за ерунда такая, я тут свидетелей таскаю, а следователь их допросить не может. Вот и возникнут вопросы. Так что это риск. Да и не всегда свидетели готовы изменить показания даже под давлением следователя.
  2. Переквалифицировать состав преступления. К примеру, с грабежа на кражу. Как и привлечение к ответственности, данный вопрос решается в конце следствия на уровне руководитель – прокурор, сам по себе следователь решить его не сможет.
  3. При аресте имущества. Тут тоже все решается на уровне руководителя, как он скажет, так и будет. Следователь не может просто взять и не наложить арест – его за это потом накажут.

Таким образом, все действия, за которые следователь может взять деньги, зависят от его руководителя и прокурора, и провернуть что-то без них очень сложно.

В этой связи, когда вы слышите:

«Депутата, укравшего миллиард, а затем изнасиловавшего гуся, поместили под домашний арест в его доме на Красной поляне»

, знайте: это не решение следователя, а решение руководителя и прокурора. Следователь лишь исполнитель: ему так сказали, он так сделал.Аналогичная ситуация с помощниками прокурора и судьями.

Есть сложившаяся практика: если судья сам даст условно кому-то без согласия председателя, когда за такое обычно дают реальные сроки, то приговор отменят, а судью накажут. Помощники прокурора так вообще сами ни на что не способны: помощник не может попросить в суде 2 года вместо 5, не согласовав это с прокурором. Он может взять деньги, изучить поступившее от следователя дело и сказать прокурору: «Вы знаете, тут кража, не грабеж».

Но тот может сам перечитать дело и понять, что помощник либо туп, либо просто обманывает его. Либо он вызовет руководителя следствия и следователя, и те докажут ему, что тут все-таки грабеж.Вывод: практически все взятки берутся сообща.

Не получится брать так, чтобы об этом не знало руководство, прокурор.Конечно, возникает вопрос, а насколько защищена система, если взятки поставлены на поток? 100% гарантий не даст никто. Примеры в виде губернаторов, министров, полковников у всех перед глазами. Может настать такой момент, что даже того, кто годами безнаказанно брал взятки, чуть ли не официально, по прайс-листу, могут посадить.— Знаю человека, который мог решить практически любой вопрос, пользовался крышей ФСБ, – приводит пример юрист.

Может настать такой момент, что даже того, кто годами безнаказанно брал взятки, чуть ли не официально, по прайс-листу, могут посадить.— Знаю человека, который мог решить практически любой вопрос, пользовался крышей ФСБ, – приводит пример юрист.

– Чуть ли не рекламу по радио давал о том, что решает. В итоге сел просто в идиотской ситуации.

Задержали одного человека, который работал на него.

В обмен на домашний арест тот сдал этого «решалу». И никто ему не помог: ни деньги, ни связи в ФСБ. Просто посадили, и все.КТО ПОПАДАЕТ В ГРУППУ РЕШАЛМногие думают, что как только устроятся, то будут открывать ногой дверь в кабинет к начальнику и говорить:

«Слушай, мне там деньги за подписку предложили, давай отпустим человека и все поделим»

, или же начальник будет вызывать его и говорить: «Надо сделать так, чтобы человек остался свидетелем.

Мне дали миллион, вот твои 300 тысяч, 300 – прокурору, 400 – мне. Иди, делай как надо». Так вот – нет!Там, где взятки поставлены на поток, есть своя сформировавшаяся команда из 2-3 следователей, руководителя и его зама, прокурора и его зама, ну и, возможно, помощника прокурора. Если вопрос решается в суде, то у председателя суда есть парочка своих проверенных судей, которым он отпишет это дело.

Если на следствии, то руководитель следственного органа заберет уголовное дело у обыкновенного следователя и передаст его решале. Поэтому новые члены в таких группах, как правило, не нужны.

Зачем? Это лишние уши, глаза, а, следовательно, пути утечки информации.ЗАСТАВЛЯЮТ ЛИ БРАТЬ ВЗЯТКИ?— Каждый раз, когда я слышу жалостливые истории о честных следователях и судьях, которых сожрали их коррумпированные коллеги, мне смешно, – говорит Ярослав Михайлов.

– Никто и никогда не будет заставлять человека делать грязную работу, если он того не хочет.

Подумайте сами: вы руководите следствием и хотите брать взятки.

Ведь гораздо проще взять в свой отдел проверенного человека, которого вы давно знаете, и мутить свои темные дела с ним, чем заставлять кого-то против его воли, учитывая, что этот кто-то может сообщить об этом в ФСБ или ОСБ. Поэтому в худшем случае вас попросят передопросить потерпевшего, вернуть арестованное имущество или еще что-то, не объяснив, почему и для чего. Делиться никто не будет. Однако если вы откажетесь, никаких санкций не последует.ВЗЯТОЧНИКИ-ОДИНОЧКИИ такие люди существуют.

Однако они не смогут решить серьезный вопрос. К примеру, если задержали знакомого, могут подойти и за деньги узнать его судьбу: какая будет мера пресечения, что грозит и так далее. На такие вопросы следователю другой следователь ответит без проблем и лишних вопросов.

А уже тот следователь сможет «продать» информацию. Либо, изменив чьи-то показания, «не заметить» вещественные доказательства и прочее.

О таких людях часто всплывают сообщения в криминальных сводках:

«Задержан участковый, взявший 30 тысяч за отказной материал»

. Удел одиночек – копеечные взятки за пустяковые вопросы и огромный риск.НЕ ЗА ВСЕ НАДО ПЛАТИТЬЧасто люди слышат истории о том, как какой-то «Вася» дал взятку следователю и избежал уголовной ответственности.

Либо заплатил оперативнику и тот договорился, что бы его отпустили под подписку. Так вот, очень часто в таких историях этих людей просто кинули на деньги.

Сделать это мог кто угодно: следователь, адвокат, опер.— К примеру, я следователь и понимаю, что привлечь человека у меня не получится, потому как мало доказательств, – рассказывает бывший оперативник.

– Что мне мешает сказать ему или его адвокату: «Давайте миллион и останетесь свидетелями?». Ничего, кроме моей совести. И вот несостоявшийся преступник собирает деньги, отдает их следователю и его на самом деле никто не судит. Красота! Вот только его бы и без этого миллиона никто не судил.

Также можно поступить, если знаешь, что человека, к примеру, отпустят под подписку.

Пообещать ему, что если он заплатит, то его не будут арестовывать, взять деньги, ничего не делать!

На самом деле таких случаев, по моим наблюдениям, чуть ли не столько же, сколько случаев реального решения каких-то вопросов за деньги. Причем, если этим занимаются адвокаты, то они обещают решить вопрос со следователем.

В итоге человек думает, что следователь взял взятку через адвоката и потому его не судили, по факту это не так: следователь про эти деньги мог ничего и не знать, а адвокат просто взял их себе.ОТКУДА ДОРОГИЕ МАШИНЫ?Как правило, те машины, что мы привыкли видеть и вздыхать – мол, заворовались совсем, были куплены не на взятки, а на деньги супругов/родителей/оставшиеся от продажи какого-нибудь наследства и так далее. Работа в ФСБ и прокуратуре – престиж. И ему надо соответствовать. Поэтому зачастую и стоят у дверей мерседесы, лексусы и ягуары.

А как раз те, кто берет взятки, как правило, стараются сильно не выделяться и ездят на работу на «Приоре».— В таких случаях я всегда говорю: «Эти люди работают в прокуратуре потому, что у них такие машины, а не у них такие машины потому, что они там работают», – шутит Михайлов. – Меня часто спрашивают, брал ли я сам взятки, когда был следователем? Отвечу просто: взятки, как говорил мой начальник следствия Эльдар Магеррамов, брать нельзя у подозреваемых и обвиняемых.

Правда, был в моей жизни в бытность следователя такой случай, когда через адвоката (он же бывший зам начальника СУ) мне предложили взятку трехкомнатной квартирой, я отказался, и мимоходом об этом сказал своему начальнику следствия. После того, как дело ушло в суд, в прокуратуре потеряли вещдоки, и дело развалилось. Начальник тогда вызвал меня к себе и сказал:

«Лучше бы ты квартиру взял, хоть улучшил бы жилищные условия, а так кому-то из прокуратуры она досталась…»

Была ли у меня возможность стать решалой?

Однозначно, да. Сразу, как я пришел в следствие на место работы по линии АМТ (автомототранспорта), ко мне подходили «жулики» из числа тех, кто промышляет автокражами, и предлагали содержание взамен лояльности. Я посмеялся и отказался. И раскрываемость по автомобильным делам выросла с 13% до 67%. Видимо, тот, кто сидел раньше на этом месте, и был «решалой».

В принципе, это в отделе было известно, его, в том числе и из-за этого перевели на работу в ИВС.

О том, что взятки не брал, не жалею.Больше интересного на

ФСИН за решеткой: за какие правонарушения судят сотрудников исправительных учреждений?

В понедельник, 11 марта, «Новая газета» опубликовала два видео с пытками из ярославской исправительной колонии №1. Видеозаписи с регистраторов изданию передал фонд «Общественный вердикт». В первом ролике (снят в феврале 2017-го) сотрудники ФСИН заставляют заключенного курить сигарету, прикуренную якобы «опущенным» арестантом.

На второй записи (от октября 2016 года) сотрудник ИК избивает осужденного за то, что тот якобы курил в неположенном месте.

Газета отмечает, что публикации таких видео в интернете дают железные гарантии возбуждения уголовных дел.

Daily Storm проанализировал дела, связанные с сотрудниками российских исправительных учреждений. Фсиновцев действительно судят за насилие, однако чаще всего силовиков ловят на получении небольших взяток, которые связаны с передачей сотовых и хранением наркотиков. Как мы проводили анализ? Чтобы просмотреть уголовные дела, где фигурируют сотрудники колоний, мы воспользовались системой «ГАС-Правосудие».

Поиск производили по судам первой инстанции, а также по ключевым словам «должностное лицо ФСИН». Стоит отметить, что система отображает лишь приблизительные данные. Точной статистики по количеству преступлений, к которым причастны силовики, нет.Насилие в колонияхОпубликованное 11 марта «Новой газетой» видео из ярославской ИК-1 — не первое.

В июле 2018 года издание разместило ролик с пытками заключенного Евгения Макарова (снято в июне 2017 года).

Мы видим, как сотрудники в течение нескольких минут избивают арестанта дубинками, бьют его кулаками по ногам и пяткам. После того как инцидент получил огласку, силовиков, принимавших участие в пытках, привлекли к уголовной ответственности по статье 286 УК части 3 пункта «а» (превышение должностных полномочий с применением насилия).

«ГАС-Правосудие» по фильтру «2016-2019 годы» отображает несколько десятков актов по данной статье.

В большинстве случаев дела о превышении должностных полномочий с применением насилия сотрудниками ФСИН заканчиваются обвинительными приговорами.

Например, 24 февраля 2016 года Елецкий городской суд Липецкой области вынес приговор некоему Антипову (Ф.И.О. не раскрывается) — инспектору отдела безопасности одного из исправительных учреждений региона.

Во время службы мужчина решил «развлечься и поднять настроение», говорится в материалах уголовного дела. Сотрудник ФСИН положил на голову заключенному сотовый телефон и разбил его киянкой.

Согласно протоколу уголовного дела, на суде Антипов признал вину лишь частично — инспектор заявил, что у него не было умысла причинить физическую боль, а у потерпевшего на голове была каска.

Но это не спасло силовика от реального срока. Оказалось, что Антипов причастен к аналогичным эпизодам. Учитывая их, суд назначил три года и два месяца лишения свободы.

Аналогичные сроки силовики получали в 2017-м и 2018 году.

Анализируя уголовные дела бывших сотрудников ФСИН, мы обратили внимание, что зачастую «превышение должностных полномочий» сопряжено со статьями коррупционного характера.

Пронос запрещенкиЛетом и весной 2018 года Металлургический районный суд города Челябинска вынес два обвинительных приговора сотрудникам Службы исполнения наказаний.

В первом случае фигурирует психолог ФСИН — Сергей Ляксин.

По данным материалов уголовного дела, мужчина согласился передать заключенному мобильный телефон, несмотря на то что по закону в колонии они запрещены.

Цена вопроса — 1000 рублей. Самое интересное — на нашем канале в Яндекс.ДзенSt После того как Ляксин получил деньги, его задержали оперативники. Мужчине предъявили обвинения по статье 291.2 (мелкое взяточничество).

Психолог полностью признал свою вину и раскаялся в содеянном. Учитывая этот факт, суд решил назначить сотруднику ФСИН штраф в размере 20 тысяч рублей. Менее «везучим» оказался инспектор ФСИН отделения по конвоированию Андрей Дмитров.

Мужчина пронес на территорию колонии мобильный телефон и умные часы за взятку в виде двух наборов с досками для игры в нарды и шахматы и каменной шкатулки. Суд определил их стоимость в размере 10 677 рублей.

Таким образом, дело было квалифицировано по статье 290 части 3 (получение взятки).

С учетом того, что у силовика на иждивении находятся двое детей и он признал свою вину, его приговорили к трем годам условно. Это не единственный случай, когда работники исправительных учреждений попадаются на небольших взятках. Мы насчитали несколько десятков подобных дел.

Возможно, на преступления фсиновцев подталкивает маленькая зарплата.

По данным HH.RU, в Челябинске младший инспектор отдела безопасности службы исполнения наказания от 20 тысяч рублей.

В других регионах эта сумма 22-37 тысяч рублей. НаркотикиЗачастую работники колоний приобретают заключенным не только мобильные телефоны, но и запрещенные вещества.

Осенью минувшего года в Тульской области осудили сотрудника ФСИН за хранение метадона. В некоторых странах Европы его используют в качестве заместительной терапии при лечении героиновых наркоманов.

В России же он запрещен, и за наличие вещества можно получить реальный срок.

Однако это факт не остановил Николая Майорова — сотрудника одной тульской колонии. В материале уголовного дела говорится, что 28 августа 2018 года работник исправительного учреждения, действуя в интересах заключенного (имя не раскрывается), получил от не установленного следствием лица 10 таблеток метадона. На следующий день Майоров отправился на работу, прихватив с собой запрещенные препараты.

Однако до адресата они так и не дошли. Силовика задержала группа по контролю за оборотом наркотиков МВД России и сотрудники УСБ ФСИН в магазине, находящемся неподалеку от ИК. В ходе судебного разбирательства, Майоров признал свою вину, суд назначил ему наказание в виде полутора лет лишения свободы.

Примечательно, что за два года до этого инцидента, в мае 2016 года, в той же Тульской области при схожих обстоятельствах был задержан младший инспектор Агафонов (ФИО не разглашается). Стоит отметить, что помимо тяжелых наркотиков в уголовных делах сотрудников ФСИН фигурируют и «легкие», такие как марихуана.

В диалоге с Daily Storm полковник ФСИН в отставке Василий Макиенко рассказал, что сотрудники Федеральной службы исполнения наказаний действительно чаще всего попадаются на хранении наркотиков и взятках, связанных с мелкими передачами.

Причин несколько:«До 2013 года зарплаты в ФСИН были действительно низкими, потом немного подняли.

Но есть и другие факторы, которые подталкивают сотрудников на совершение преступления.

Бывают психологически непригодные сотрудники, но ФСИН вынужден их нанимать в условиях нехватки кадров, которая чувствуется в удаленных регионах. К тому же в условиях работы в тюремной субкультуре происходит профессиональная деформация, а в условиях неволи заключенный человек может уболтать даже устойчивых людей»,— объяснил Василий Макиенко.

Как работники СИЗО относятся к бывшим сотрудникам силовых структур попавшихся на взятках и других преступлениях.

14 августа 202023 тыс. прочитали2 мин.27 тыс. просмотр публикацииУникальные посетители страницы23 тыс.

прочитали до концаЭто 86% от открывших публикацию2 минуты — среднее время чтенияСледственные изоляторы Российской Федерации — это место сбора всех слоев населения нашей страны.

В отличие от поликлиник и школ, где они могут быть частными и платными СИЗО в этом плане сильно отличается.Поэтому там можно встретить кого угодно.

Не исключением является отдельная категория арестантов Б/С — бывшие сотрудники правоохранительных органов и не только.

К ним особое внимание начинается с приходом в казенный дом.

Эту категорию подозреваемых, обвиняемых и осужденных в следственном изоляторе содержат отдельно от основной массы осужденных в соответствии со статьей 33 ФЗ №103 (О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений).Оно и понятно в обычной камере могут оказаться люди, которых они разыскивали и грубо говоря, «посадили». В таком случае конфликта не избежать.

Так, как работники СИЗО относятся к бывшим сотрудникам силовых структур попавшихся на взятках и других преступлениях? Для вас, наверное, не будет большим секретом, что отношение, конечно же, совсем другое, намного мягче, чем к остальным арестантам. На то они и Б/С, но хочу заметить, что не ко всем и лишнего никто себе не позволяет.

Если Б/С совершил особо тяжкое преступление, то отношение соответствующее. Сами бывшие правоохранители отказываются с такими сидеть. Сами арестанты из этой категории ведут себя корректно и не позволяют себе лишнего.

Если что-то надо делать по нормативным документам никогда не отказываются и работать с ними не сложно.С некоторыми я даже здоровался рукопожатием, потому что не все за свое сидят, впрочем, как и обычная категория арестантов (некоторым тоже руку жал). И многие выходили из СИЗО и восстанавливались на службе.

Со многими арестантами сотрудники придерживаются правил внутреннего распорядка и иногда даже бывают конфликты, но не серьезные.

Что касается дисциплинарных взысканий в виде карцера, то тоже ребята сидели и не отрицали своих ошибок. Ко всему относились спокойно, как будто, так и надо. Мое личное мнение на этот счет такое: неважно, кто сидит в камере, главное чтоб человек был адекватный.

Вести себя можно по-особому и с обычной категорией арестантов.

Я просто знаю много случаев, когда к тем, же «блатным» руководство следственного изолятора в котором я работал, относилось лучше, чем к бывшим правоохранителям. Так что если кто-то думает, что для бывших сотрудников там дом родной и их ждут с распростертыми объятиями, то вы ошибаетесь.

Везде по-разному и к каждому свой индивидуальный подход независимо от категории и кем был ранее человек. На этом все! Уважаемые читатели и гости канала, если у Вас есть свое мнение или вопросы напишите в комментариях.

В свою очередь постараюсь всё максимально прояснить. Спасибо всем, что заглянули на огонек! Понравилось? Тогда ставим свой большой королевский ЛАЙК.

Наказание за взятку (наказание за получение взятки)

Уголовный кодекс РФ содержит несколько статей, предусматривающих уголовную ответственность за дачу или получение взятки. В соответствии с главой 30 Уголовного кодекса РФ к таким преступлениям относятся: получение взятки (ст. 290 УК РФ), дача взятки (ст. 291 УК РФ), посредничество во взяточничестве (ст.

291.1 УК РФ) и мелкое взяточничество (ст. 291.1 УК РФ). Наказание за взятку напрямую зависит от переданной суммы. Мелким взяточничеством считается если сумма взятки не превышает 10 000 рублей, значительный размер – сумма взятки должна превышать 25 000 рублей, крупный размер — сумма взятки превышает 150 000 рублей, и особо крупный размер — сумма взятки превышает 1 000 000 рублей.

Должностными лицами признаются лица, осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, государственных компаниях и др.

Наказание должностного лица за взятку устанавливается статьями 290 и 291.2 УК РФ. Преступление, предусмотренное статьей 291.2 УК РФ относится к преступлениям небольшой тяжести.

Санкция статьи предусматривает самое минимальное наказание за взятку:

  1. исправительные работы на срок до одного года;
  2. лишение свободы на срок до одного года.
  3. ограничением свободы на срок до двух лет;
  4. штраф в размере до 200 000 рублей
  5. штраф в размере заработной платы или иного дохода за период до трех месяцев;

Часть 2 статьи 291. УК РФ предусматривает более суровое наказание для лиц, имеющих судимость за совершение преступлений, предусмотренных статьями 290, 291, 291.1, 291.2 УК РФ. Санкции статьи предусматривает следующие виды и размеры наказаний:

  1. лишение свободы на срок до трех лет.
  2. ограничением свободы на срок до четырех лет;
  3. исправительные работы на срок до трех лет;
  4. штраф в размере до 1 000 000 рублей
  5. штраф в размере заработной платы или иного дохода за период до одного года;

Наказание за взятку значительного размера

  1. штраф в размере от 200 000 до 1 500 000 рублей
  2. лишение свободы на срок до шести лет.
  3. штраф в размере заработной платы или иного дохода за период от шести месяцев до двух лет;
  4. штраф в размере от тридцатикратной до шестидесятикратной суммы взятки;

При назначении наказания в виде штрафа дополнительно может быть назначено наказание в виде лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет, а при лишении свободы штраф в размере до тридцатикратной суммы взятки или лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

Наказание за взятку крупного размера

  1. лишение свободы от семи до двенадцати лет.
  2. штраф в размере от семидесятикратной до девяностократной суммы взятки;
  3. штраф в размере от 2 000 000 до 4 000 000 рублей
  4. штраф в размере заработной платы или иного дохода за период от двух до четырех лет;

При назначении наказания в виде штрафа дополнительно может быть назначено наказание в виде лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до десяти лет, а при лишении свободы штраф в размере до шестидесятикратной суммы взятки или лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до десяти лет.

  1. штраф в размере заработной платы или иного дохода за период от трёх до пяти лет;
  2. лишение свободы от восьми до пятнадцати лет.
  3. штраф в размере от 3 000 000 до 5 000 000 рублей
  4. штраф в размере от восьмидесятикратной до стократной суммы взятки;

При назначении наказания в виде штрафа дополнительно может быть назначено наказание в виде лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пятнадцати лет, а при лишении свободы штраф в размере до семидесятикратной суммы взятки или лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пятнадцати лет.